Следует отличать посягательства третьих лиц, о которых речь идет в комментируемой статье, от притязаний третьих лиц, о которых речь идет в ст. 33 Закона об ипотеке.
С.П. Гришаев указывает, что "термин "посягательство" следует признать неудачным, поскольку он применяется в уголовном праве и предполагает наличие умышленного преступного деяния; между тем сохранность заложенного имущества может быть нарушена не только в результате преступных посягательств, но и при отсутствии вины третьих лиц, в том числе в результате действия непреодолимой силы, случая или неправомерных действий (например, нарушения правил техники безопасности работниками залогодателя или залогодержателя)" <1>.
--------------------------------
<1> Гришаев С.П. Указ. соч.

С этим мнением можно согласиться лишь частично - посягательство не обязательно должно носить преступный характер (оно может быть противоправным, но не влекущим уголовной ответственности), но неправильно говорить о том, что посягательством третьих лиц могут быть признаны обстоятельства непреодолимой силы.
По нашему мнению, под посягательствами следует понимать противоправные действия третьих лиц, совершаемые умышленно или по неосторожности, которые могут привести к физической гибели или нанесению физического ущерба предмету ипотеки, а притязания - это осуществление третьим лицом своего имеющегося или предполагаемого права на подачу иска о признании каких-либо прав на предмет ипотеки, что не влечет гибели имущества или нанесения ему ущерба.
Кроме того, к посягательствам, думается, можно отнести такие противоправные действия третьих лиц, как самозахват предмета ипотеки и, как ни парадоксально звучит это в отношении объекта недвижимости, его кража (так, иногда в отсутствие хозяев разбираются и вывозятся бревенчатые дома).